Неточные совпадения
А уж там в стороне четыре пары откалывали мазурку; каблуки
ломали пол, и армейский штабс-капитан работал и душою и телом, и руками и
ногами, отвертывая такие па, какие и во сне никому
не случалось отвертывать.
— Тоже
сломал ногу, говорят, — говорил генерал. — Это ни на что
не похоже.
Раздался топот конских
ног по дороге… Мужик показался из-за деревьев. Он гнал двух спутанных лошадей перед собою и, проходя мимо Базарова, посмотрел на него как-то странно,
не ломая шапки, что, видимо, смутило Петра, как недоброе предзнаменование. «Вот этот тоже рано встал, — подумал Базаров, — да, по крайней мере, за делом, а мы?»
Час спустя Павел Петрович уже лежал в постели с искусно забинтованною
ногой. Весь дом переполошился; Фенечке сделалось дурно. Николай Петрович втихомолку
ломал себе руки, а Павел Петрович смеялся, шутил, особенно с Базаровым; надел тонкую батистовую рубашку, щегольскую утреннюю курточку и феску,
не позволил опускать шторы окон и забавно жаловался на необходимость воздержаться от пищи.
— О прошлом вспоминать незачем, — возразил Базаров, — а что касается до будущего, то о нем тоже
не стоит голову
ломать, потому что я намерен немедленно улизнуть. Дайте я вам перевяжу теперь
ногу; рана ваша —
не опасная, а все лучше остановить кровь. Но сперва необходимо этого смертного привести в чувство.
— Вы слышите?
Не позволяют давать телеграмм! Я — бежал, скочил, может быть,
ломал ногу, они меня схватали, тащили здесь — заткнули дверь этим!
— Ну, так что? — спросил Иноков,
не поднимая головы. — Достоевский тоже включен в прогресс и в действительность. Мерзостная штука действительность, — вздохнул он, пытаясь загнуть
ногу к животу, и, наконец,
сломал ее. — Отскакивают от нее люди — вы замечаете это? Отлетают в сторону.
— О, нет! Это меня
не… удовлетворяет. Я —
сломал ногу. Это будет материальный убиток, да! И я
не уйду здесь. Я требую доктора… — Офицер подвинулся к нему и стал успокаивать, а судейский спросил Самгина,
не заметил ли он в вагоне человека, который внешне отличался бы чем-нибудь от пассажира первого класса?
Кудряш. Да что: Ваня! Я знаю, что я Ваня. А вы идите своей дорогой, вот и все. Заведи себе сам, да и гуляй себе с ней, и никому до тебя дела нет. А чужих
не трогай! У нас так
не водится, а то парни
ноги переломают. Я за свою… да я и
не знаю, что сделаю! Горло перерву!
— Вот я и домой пришел! — говорил он, садясь на лавку у дверей и
не обращая никакого внимания на присутствующих. — Вишь, как растянул вражий сын, сатана, дорогу! Идешь, идешь, и конца нет!
Ноги как будто
переломал кто-нибудь. Достань-ка там, баба, тулуп, подостлать мне. На печь к тебе
не приду, ей-богу,
не приду:
ноги болят! Достань его, там он лежит, близ покута; гляди только,
не опрокинь горшка с тертым табаком. Или нет,
не тронь,
не тронь! Ты, может быть, пьяна сегодня… Пусть, уже я сам достану.
Думали сначала, что он наверно
сломал себе что-нибудь, руку или
ногу, и расшибся, но, однако, «сберег Господь», как выразилась Марфа Игнатьевна: ничего такого
не случилось, а только трудно было достать его и вынести из погреба на свет Божий.
— От этого самого страху-с. И как же бы я посмел умолчать пред ними-с? Дмитрий Федорович каждый день напирали: «Ты меня обманываешь, ты от меня что скрываешь? Я тебе обе
ноги сломаю!» Тут я им эти самые секретные знаки и сообщил, чтобы видели по крайности мое раболепие и тем самым удостоверились, что их
не обманываю, а всячески им доношу.
— Пузыри, я в затруднении, — начал важно Красоткин, — и вы должны мне помочь: Агафья, конечно,
ногу сломала, потому что до сих пор
не является, это решено и подписано, мне же необходимо со двора. Отпустите вы меня али нет?
— Какая нелепость — мучаться и мучать другого! — сказал Марк, вскапывая
ногой свежую, нанесенную только утром землю около дерева. — Вы могли бы избавить ее от этой пытки, от нездоровья, от упадка сил… от всего — если вы… друг ей! Старуха
сломала беседку, но
не страсть: страсть
сломает Веру… Вы же сами говорите, что она больна…
Цитирую его «Путешествие в Арзрум»: «…Гасан начал с того, что разложил меня на теплом каменном полу, после чего он начал
ломать мне члены, вытягивать суставы, бить меня сильно кулаком: я
не чувствовал ни малейшей боли, но удивительное облегчение (азиатские банщики приходят иногда в восторг, вспрыгивают вам на плечи, скользят
ногами по бедрам и пляшут на спине вприсядку).
Китайцы-проводники говорили, что здесь с людьми всегда происходит несчастье: то кто-нибудь
сломает ногу, то кто-нибудь умрет и т.д. В подтверждение своих слов они указали на 2 могилы тех несчастливцев, которых преследовал злой рок на этом месте. Однако с нами ничего
не случилось, и мы благополучно прошли мимо Проклятых скал.
Я вскочил с постели, вышиб
ногами и плечами обе рамы окна и выкинулся на двор, в сугроб снега. В тот вечер у матери были гости, никто
не слыхал, как я бил стекла и
ломал рамы, мне пришлось пролежать в снегу довольно долго. Я ничего
не сломал себе, только вывихнул руку из плеча да сильно изрезался стеклами, но у меня отнялись
ноги, и месяца три я лежал, совершенно
не владея ими; лежал и слушал, как всё более шумно живет дом, как часто там, внизу, хлопают двери, как много ходит людей.
— То и говорю, что высоко камешки кидаешь, — ответил Артемий. — Тут вашему брату
не то что руки-ноги
переломают, а пожалуй, в город на ставку свезут. Забыл аль нет, что Паранькин дядя в головах сидит? — сказал Артемий.
Наконец все мужики были отпущены, но писарь все-таки
не вдруг допустил до себя Алексея. Больно уж хотелось ему поломаться. Взял какие-то бумаги, глядит в них, перелистывает, дело, дескать, делаю, мешать мне теперь никто
не моги, а ты, друг любезный, постой, подожди, переминайся с
ноги на
ногу… И то у Морковкина на уме было:
не вышло б передряги за то, что накануне сманил он к себе Наталью с грибовной гулянки… Сидит,
ломает голову — какая б нужда Алешку в приказ привела.
— Экий девушник! — молвил на то, лукаво усмехнувшись, лесник Артемий. — А
не знаешь разве, что за девок-то вашему брату
ноги колом
ломают?
И из-за этого у нас была тяжелая ссора ночью. Убедил ее
не делать этого. Здешнему персоналу я сообщил, что я болен. Долго
ломал голову, какую бы болезнь придумать. Сказал, что у меня ревматизм
ног и тяжелая неврастения. Они предупреждены, что я уезжаю в феврале в отпуск в Москву лечиться. Дело идет гладко. В работе никаких сбоев. Избегаю оперировать в те дни, когда у меня начинается неудержимая рвота с икотой. Поэтому пришлось приписать и катар желудка. Ах, слишком много болезней у одного человека.
Не то чтоб он меня так уж очень мучил, но все-таки я был потрясен до основания; и даже до того, что обыкновенное человеческое чувство некоторого удовольствия при чужом несчастии, то есть когда кто
сломает ногу, потеряет честь, лишится любимого существа и проч., даже обыкновенное это чувство подлого удовлетворения бесследно уступило во мне другому, чрезвычайно цельному ощущению, именно горю, сожалению о Крафте, то есть сожалению ли,
не знаю, но какому-то весьма сильному и доброму чувству.
А у Александрова
не было ни единой копейки. О свинская, о подлая бедность! Неужели придется отказаться?
не прийти? сказать через Венсана, что заболел мгновенно дифтеритом или
сломал ногу?
Лучше бы, кажется,
сломать себе шею, обе
ноги, чем стать посмешищем: ведь теперь узнает весь город, дойдет до директора, попечителя, — ах, как бы чего
не вышло! — нарисуют новую карикатуру, и кончится все это тем, что прикажут подать в отставку…
— Очень
не скоро!.. Сначала я был совершенно хром, и уж потом, когда мы гнали назад Наполеона и я следовал в арьергарде за армией, мне в Германии сказали, что для того, чтобы воротить себе
ногу, необходимо снова ее
сломать… Я согласился на это… Мне ее врачи
сломали, и я опять стал с прямой
ногой.
Босые мои
ноги мгновенно ощутили прохладный пол,
не попадая в туфли. Я
ломал спички и долго тыкал в горелку, пока она
не зажглась синеватым огоньком. На часах было ровно шесть.
— Мама, мама, милая ма, вы
не пугайтесь, если я в самом деле обе
ноги сломаю; со мной это так может случиться, сами же говорите, что я каждый день скачу верхом сломя голову. Маврикий Николаевич, будете меня водить хромую? — захохотала она опять. — Если это случится, я никому
не дам себя водить, кроме вас, смело рассчитывайте. Ну, положим, что я только одну
ногу сломаю… Ну будьте же любезны, скажите, что почтете за счастье.
Не раз впоследствии — при гололедице или просто, когда оступишься, — удавалось
не упасть при таких положениях, где иначе обязательно расшиб бы себе затылок или
сломал ногу.
Правила были следующие: 1) оставить все чины вне дверей, равномерно как и шляпы, а наипаче шпаги; 2) местничество и спесь оставить тоже у дверей; 3) быть веселым, однако ничего
не портить,
не ломать,
не грызть; 4) садиться, стоять, ходить, как заблагорассудится,
не смотря ни на кого; 5) говорить умеренно и
не очень громко, дабы у прочих головы
не заболели; 6) спорить без сердца и горячности; 7)
не вздыхать и
не зевать; 8) во всяких затеях другим
не препятствовать; 9) кушать сладко и вкусно, а пить с умеренностью, дабы всякий мог найти свои
ноги для выхода из дверей; 10) сору из избы
не выносить, а что войдет в одно ухо, то бы вышло в другое прежде, нежели выступит из дверей.
Жандармы стараются оттереть толпу от огня — масса пятится, опрокидывается на груды вещей,
ломает себе шеи, руки и
ноги, падает, давит друг друга, а сзади, между тем, напирают другие массы, которые
не видят, что творится впереди, и лезут к огню с неудержимой силой.
Избитые мальчишки смеялись друг над другом и тоже дрались; в них
не заметно было жалости к животным; осенью, во время перелёта, они ловили множество певчих птиц и зря мучили их в тесных, грязных клетках; весною ставили пичужкам силки из конского волоса; попадая в тонкую, крепкую петлю, птица билась,
ломала себе
ноги и часто умирала, истерзанная.
И она бросилась на гейшу, пронзительно визжала и сжимала сухие кулачки. За нею и другие, — больше из ее кавалеров. Гейша отчаянно отбивалась. Началась дикая травля. Веер
сломали, вырвали, бросили на пол, топтали. Толпа с гейшею в середине бешено металась по зале, сбивая с
ног наблюдателей. Ни Рутиловы, ни старшины
не могли пробиться к гейше. Гейша, юркая, сильная, визжала пронзительно, царапалась и кусалась. Маску она крепко придерживала то правою, то левою рукою.
Ворвавшись в Чудов монастырь, толпа начала бить и рвать все попадавшееся ей под руку,
не останавливаясь даже перед страшным кощунством, — мятежники срывали иконы,
ломали их, топтали
ногами.
Его схватили сзади за талию и плечи, схватили за руку и гнут ее,
ломают, кто-то давит ему пальцы на
ноге, но он ничего
не видал, следя налитыми кровью глазами за темной и тяжелой массой, стонавшей, извиваясь под его рукой…
В бывалое время он
не простоял бы так спокойно на одном месте; звучный голос его давно бы поставил на
ноги жену и детей; все, что есть только в избе, — все пошевеливайся; все, и малый и большой, ступай на берег поглядеть, как реку
ломает, и поблагодарить господа за его милости.
Несколько ночей
ломал себе Теркин голову:
не начать ли самому проситься на выписку? Но он боялся, что Несветов подставит ему
ногу.
— Ну да, лорд Байрон. Впрочем, может быть, это был и
не лорд Байрон, а кто-нибудь другой. Именно,
не лорд Байрон, а один поляк! Я теперь совершенно припоминаю. И пре-ори-ги-нальный был этот по-ляк: выдал себя за графа, а потом оказалось, что он был какой-то кухмистер. Но только вос-хи-ти-тельно танцевал краковяк и, наконец,
сломал себе
ногу. Я еще тогда на этот случай стихи сочинил...
А если вы, Фелисата Михайловна,
не велите вашей босоногой Матрешке вовремя вашу корову загонять, чтоб она
не мычала у меня каждый день под окошками, так я вашей Матрешке
ноги переломаю.
— Отчего! — тут он призадумался; потом продолжал равнодушно: — я был проводником одного слепого; нас было много; — когда слепой умер, то я стал лишним. Мне
переломали руки и
ноги, чтоб я
не даром кормился, и был полезен; теперь меня возят в тележке — и дают деньги.
— Ладно, ладно, верю, что из дружества, а
не из-за чего прочего, — чуть заметно усмехнулся Ермак, схватил дрожащей рукой грамотку,
сломал печать, развернул ее, посмотрел, разорвал на мелкие клочья и, бросив на землю, стал топтать
ногами.
Однажды, когда меня
не было дома, горничная моей жены пала к
ногам Агнесы,
ломала себе руки и призналась ей, что хотела ее отравить по наущению ксендза, бывшего духовника ее матери, за то, что она перешла в русскую веру.
— То-то, я ведь говорю, что все это, как говорится, оселок: тут сам черт семь раз
ногу сломает и ни разу ничего
не разберет.
«Остригите мне волосы, сбросьте этого жаворонка с головы, скиньте с меня этот халат, подпояшьте меня крепко кушаком, который я с детства привык носить и которым стан мой красовался, дайте волю моим
ногам — и вы увидите, что я
не только шведа — медведя
сломаю, догоню на бегу красного зверя: вы увидите, что я русский!»
Умерла бабушка. Я узнал о смерти ее через семь недель после похорон, из письма, присланного двоюродным братом моим. В кратком письме — без запятых — было сказано, что бабушка, собирая милостыню на паперти церкви и упав,
сломала себе
ногу. На восьмой день «прикинулся антонов огонь». Позднее я узнал, что оба брата и сестра с детьми — здоровые, молодые люди — сидели на шее старухи, питаясь милостыней, собранной ею. У них
не хватило разума позвать доктора.
После таких запутанных идей и жестокого беспокойства мне пришло на мысль: отчего же это лестниц нет?
Не сломал ли кто их? И кто бы это так наштукатурил? Стесняемый и мыслями и всем, я начал сперва ворчать, потом говорить, а далее уже кричать, стуча от гнева сильно
ногою.
Вспомнился товарищ, Мишка, — он очень пригодился бы сегодня ночью, если бы
не сломал себе
ногу.
На всех поворотах нагромождена была бездна всякого жилецкого хлама, так что чужой,
не бывалый человек, попавши на эту лестницу в темное время, принуждаем был по ней с полчаса путешествовать, рискуя
сломать себе
ноги и проклиная вместе с лестницей и знакомых своих, неудобно так поселившихся.
— Да и нет его — бога для бедных — нет! Когда мы за Зелёный Клин, на Амур-реку, собирались — как молебны служили, и просили, и плакали о помощи, — помог он нам? Маялись там три года, и которые
не погибли от лихорадки, воротились нищие. И батька мой помер, а матери по дороге туда колесом
ногу сломало, браты оба в Сибири потерялись…
Андрей. Полно, Николай Егорыч, полно! Что тень-то наводить — дело ясное. На дуэли мы с тобой драться
не будем: коли дело плохо, ты его стрельбой
не поправишь; сколько ни пали, а черное белым
не сделать! А если у вас дальше пойдет, и шашни свои ты
не оставишь, так, пожалуй,
ноги я тебе
переломаю; за это я
не ручаюсь, от меня станется. Вот теперь разговаривай с женой. Прохор, доложи Елене Васильевне, что господин Агишин желает их видеть.
Пестро? пожалуй, хоть и пестро; разобрать только во все века и у всех народов одни парадные мундиры на военных и статских, — уж одно это чего стоит, а с вицмундирами и совсем можно
ногу сломать; ни один историк
не устоит.